Неточные совпадения
По причине толщины, он уже
не мог ни в каком случае потонуть и как бы ни кувыркался, желая нырнуть, вода бы его все
выносила наверх; и если бы село к нему на спину еще двое человек, он бы, как упрямый пузырь, остался с ними на верхушке воды, слегка только под ними покряхтывал да пускал носом и ртом пузыри.
Он спокойно, однако ж,
вынес все эти крики и,
не озираясь, пошел прямо чрез переулок по направлению к конторе.
(Раскольникову несколько раз в эти дни мелькалась и вспоминалась клочками вся эта сцена с Порфирием; в целом он бы
не мог
вынести воспоминания.)
Дуня из этого свидания по крайней мере
вынесла одно утешение, что брат будет
не один: к ней, Соне, к первой пришел он со своею исповедью; в ней искал он человека, когда ему понадобился человек; она же и пойдет за ним, куда пошлет судьба.
— Нет,
не видал, да и квартиры такой, отпертой, что-то
не заметил… а вот в четвертом этаже (он уже вполне овладел ловушкой и торжествовал) — так помню, что чиновник один переезжал из квартиры… напротив Алены Ивановны… помню… это я ясно помню… солдаты диван какой-то
выносили и меня к стене прижали… а красильщиков — нет,
не помню, чтобы красильщики были… да и квартиры отпертой нигде, кажется,
не было.
Знаю, что
не веруете, а, ей-богу, жизнь
вынесет.
Это ночное мытье производилось самою Катериной Ивановной, собственноручно, по крайней мере два раза в неделю, а иногда и чаще, ибо дошли до того, что переменного белья уже совсем почти
не было, и было у каждого члена семейства по одному только экземпляру, а Катерина Ивановна
не могла
выносить нечистоты и лучше соглашалась мучить себя по ночам и
не по силам, когда все спят, чтоб успеть к утру просушить мокрое белье на протянутой веревке и подать чистое, чем видеть грязь в доме.
Да, я их ненавижу, физически ненавижу, подле себя
не могу
выносить…
Больше я его на том
не расспрашивал, — это Душкин-то говорит, — а
вынес ему билетик — рубль то есть, — потому-де думал, что
не мне, так другому заложит; все одно — пропьет, а пусть лучше у меня вещь лежит: дальше-де положишь, ближе возьмешь, а объявится что аль слухи пойдут, тут я и преставлю».
Предположи же неопытного, и выйдет, что один только случай его из беды и
вынес, а случай чего
не делает?
— Родя, Родя! Да ведь это все то же самое, что и вчера, — горестно воскликнула Пульхерия Александровна, — и почему ты все подлецом себя называешь,
не могу я этого
выносить! И вчера то же самое…
Это ничего, что я теперь пьян и вот уже целый стакан вина выпил, я правду говорю; уверяю вас, что этот взгляд мне снился; шелест платья ее я уже, наконец,
не мог
выносить.
Знаю, что
не веруется, — а вы лукаво
не мудрствуйте; отдайтесь жизни прямо,
не рассуждая;
не беспокойтесь, — прямо на берег
вынесет и на ноги поставит.
Но бедный мальчик уже
не помнит себя. С криком пробивается он сквозь толпу к савраске, обхватывает ее мертвую, окровавленную морду и целует ее, целует ее в глаза, в губы… Потом вдруг вскакивает и в исступлении бросается с своими кулачонками на Миколку. В этот миг отец, уже долго гонявшийся за ним, схватывает его, наконец, и
выносит из толпы.
Все
выносили и вытерпели бедные невольники, лишь бы
не переменять православной веры.
Испуганный жид припустился тут же во все лопатки, как только могли
вынести его тонкие, сухие икры. Долго еще бежал он без оглядки между козацким табором и потом далеко по всему чистому полю, хотя Тарас вовсе
не гнался за ним, размыслив, что неразумно вымещать запальчивость на первом подвернувшемся.
Палашами и копьями копали могилы; шапками, полами
выносили землю; сложили честно козацкие тела и засыпали их свежею землею, чтобы
не досталось во́ронам и хищным орлам выклевывать им очи.
Бедняк
не мог
вынести до конца страданий голода и захотел лучше произвольным самоубийством ускорить конец свой.
Он велел
вынести вон несколько дрянных картин, которые навязал ему какой-то покровитель бедных артистов; сам поправил штору, которая давно
не поднималась, позвал Анисью и велел протереть окна, смахнул паутину, а потом лег на бок и продумал с час — об Ольге.
Юношей он инстинктивно берег свежесть сил своих, потом стал рано уже открывать, что эта свежесть рождает бодрость и веселость, образует ту мужественность, в которой должна быть закалена душа, чтоб
не бледнеть перед жизнью, какова бы она ни была, смотреть на нее
не как на тяжкое иго, крест, а только как на долг, и достойно
вынести битву с ней.
Андрей
не налагал педантических оков на чувства и даже давал законную свободу, стараясь только
не терять «почвы из-под ног», задумчивым мечтам, хотя, отрезвляясь от них, по немецкой своей натуре или по чему-нибудь другому,
не мог удержаться от вывода и
выносил какую-нибудь жизненную заметку.
—
Не говори,
не поминай! — торопливо перебил его Обломов, — я и то
вынес горячку, когда увидел, какая бездна лежит между мной и ею, когда убедился, что я
не стою ее… Ах, Андрей! если ты любишь меня,
не мучь,
не поминай о ней: я давно указывал ей ошибку, она
не хотела верить… право, я
не очень виноват…
Смерть у них приключалась от вынесенного перед тем из дома покойника головой, а
не ногами из ворот; пожар — от того, что собака выла три ночи под окном; и они хлопотали, чтоб покойника
выносили ногами из ворот, а ели все то же, по стольку же и спали по-прежнему на голой траве; воющую собаку били или сгоняли со двора, а искры от лучины все-таки сбрасывали в трещину гнилого пола.
«Пей, вахлачки, погуливай!»
Не в меру было весело:
У каждого в груди
Играло чувство новое,
Как будто
выносила их
Могучая волна
Со дна бездонной пропасти
На свет, где нескончаемый
Им уготован пир!
Не только
не гнушалися
Крестьяне Божьим странником,
А спорили о том,
Кто первый приютит его,
Пока их спорам Ляпушкин
Конца
не положил:
«Эй! бабы! выносите-ка
Иконы!» Бабы
вынесли...
— Я
не внимал его речам, но он, усилясь надо мною и взяв меня с помощию своих людей,
вынес и положил в кибитку; но вспомня, что надобны мне деньги, дал мне кошелек, в котором было только пятьдесят рублей.
Сие последнее повествуя, рассказывающий возвысил свой голос. — Жена моя, едва сие услышала, обняв меня, вскричала: — Нет, мой друг, и я с тобою. — Более выговорить
не могла. Члены ее все ослабели, и она упала бесчувственна в мои объятия. Я, подняв ее со стула,
вынес в спальную комнату и
не ведаю, как обед окончался.
Городничий. Две недели! (В сторону.)Батюшки, сватушки!
Выносите, святые угодники! В эти две недели высечена унтер-офицерская жена! Арестантам
не выдавали провизии!. На улицах кабак, нечистота! Позор! поношенье! (Хватается за голову.)
— Да мою косу пошлите, пожалуйста, к Титу, чтоб он отбил и
вынес завтра; я, может быть, буду сам косить тоже, — сказал он, стараясь
не конфузиться.
С ним случилось то же, что и с Голенищевым, чувствующим, что ему нечего сказать, и постоянно обманывающим себя тем, что мысль
не созрела, что он
вынашивает ее и готовит материалы.
Либеральная партия говорила или, лучше, подразумевала, что религия есть только узда для варварской части населения, и действительно, Степан Аркадьич
не мог
вынести без боли в ногах даже короткого молебна и
не мог понять, к чему все эти страшные и высокопарные слова о том свете, когда и на этом жить было бы очень весело.
«А ничего, так tant pis», подумал он, опять похолодев, повернулся и пошел. Выходя, он в зеркало увидал ее лицо, бледное, с дрожащими губами. Он и хотел остановиться и сказать ей утешительное слово, но ноги
вынесли его из комнаты, прежде чем он придумал, что сказать. Целый этот день он провел вне дома, и, когда приехал поздно вечером, девушка сказала ему, что у Анны Аркадьевны болит голова, и она просила
не входить к ней.
«То и прелестно, — думал он, возвращаясь от Щербацких и
вынося от них, как и всегда, приятное чувство чистоты и свежести, происходившее отчасти и оттого, что он
не курил целый вечер, и вместе новое чувство умиления пред ее к себе любовью, — то и прелестно, что ничего
не сказано ни мной, ни ею, но мы так понимали друг друга в этом невидимом разговоре взглядов и интонаций, что нынче яснее, чем когда-нибудь, она сказала мне, что любит.
Покойного Одинцова она едва
выносила (она вышла за него по расчету, хотя она, вероятно,
не согласилась бы сделаться его женой, если б она
не считала его за доброго человека) и получила тайное отвращение ко всем мужчинам, которых представляла себе
не иначе как неопрятными, тяжелыми и вялыми, бессильно докучливыми существами.
Подашь ему стакан с водой или кушанье — «Ах, вода воняет! ах, кушанье воняет!»
Вынесешь, за дверью постоишь да принесешь опять — «Ну вот, теперь хорошо, ну вот, теперь
не воняет».
— Да
не прикажете ли лавочку из избы
вынести?..
Не требуется?.. Как угодно.
— Хорошо, похлопочу. Только ты смотри, смотри у меня! Ну, ну,
не оправдывайся… Бог с тобой, Бог с тобой!.. Только вперед смотри, а то, ей-богу, Митя, несдобровать тебе, — ей-богу, пропадешь.
Не все же мне тебя на плечах
выносить… я и сам человек
не властный. Ну, ступай теперь с Богом.
Зато никто
не мог сравниться с Ермолаем в искусстве ловить весной, в полую воду, рыбу, доставать руками раков, отыскивать по чутью дичь, подманивать перепелов,
вынашивать ястребов, добывать соловьев с «лешевой дудкой», с «кукушкиным перелетом»…
Кузя, наездник, мастер своего дела, проехал раза три мимо нас по улице. Хорошо бежит лошадь,
не сбивается, задом
не подбрасывает, ногу
выносит свободно, хвост отделяет и «держит», редкомах.
Всех его расспросов я передать вам
не могу, да и незачем; но из наших разговоров я
вынес одно убежденье, которого, вероятно, никак
не ожидают читатели, — убежденье, что Петр Великий был по преимуществу русский человек, русский именно в своих преобразованиях.
— Из моих записок вы
не могли
вынести этого, — торопливо сказал Самгин, присматриваясь к жандарму.
Самгин простился со стариком и ушел, убежденный, что хорошо, до конца, понял его. На этот раз он
вынес из уютной норы историка нечто беспокойное. Он чувствовал себя человеком, который
не может вспомнить необходимое ему слово или впечатление, сродное только что пережитому. Шагая по уснувшей улице, под небом, закрытым одноцветно серой массой облаков, он смотрел в небо и щелкал пальцами, напряженно соображая: что беспокоит его?
А граммофонов и гармоник
не мог
выносить.
— Чего я
не мог
вынести? — спросил жандарм.
— Из-за этой любви я и
не женился, потому что, знаете, третий человек в доме — это уже помеха! И —
не всякая жена может
вынести упражнения на скрипке. А я каждый день упражняюсь. Мамаша так привыкла, что уж
не слышит…
Повинуясь странному любопытству и точно
не веря доктору, Самгин вышел в сад, заглянул в окно флигеля, — маленький пианист лежал на постели у окна, почти упираясь подбородком в грудь; казалось, что он, прищурив глаза, утонувшие в темных ямах, непонятливо смотрит на ладони свои, сложенные ковшичками. Мебель из комнаты
вынесли, и пустота ее очень убедительно показывала совершенное одиночество музыканта. Мухи ползали по лицу его.
Вера эта звучала почти в каждом слове, и, хотя Клим
не увлекался ею, все же он
выносил из флигеля
не только кое-какие мысли и меткие словечки, но и еще нечто,
не совсем ясное, но в чем он нуждался; он оценивал это как знание людей.
— У нас удивительно много людей, которые, приняв чужую мысль,
не могут, даже как будто боятся проверить ее, внести поправки от себя, а, наоборот, стремятся только выпрямить ее, заострить и
вынести за пределы логики, за границы возможного. Вообще мне кажется, что мышление для русского человека — нечто непривычное и даже пугающее, хотя соблазнительное. Это неумение владеть разумом у одних вызывает страх пред ним, вражду к нему, у других — рабское подчинение его игре, — игре, весьма часто развращающей людей.
Скотинин. Да с ним на роду вот что случилось. Верхом на борзом иноходце разбежался он хмельной в каменны ворота. Мужик был рослый, ворота низки, забыл наклониться. Как хватит себя лбом о притолоку, индо пригнуло дядю к похвям потылицею, и бодрый конь
вынес его из ворот к крыльцу навзничь. Я хотел бы знать, есть ли на свете ученый лоб, который бы от такого тумака
не развалился; а дядя, вечная ему память, протрезвясь, спросил только, целы ли ворота?
В тридцати верстах от него находилось богатое поместие князя Верейского. Князь долгое время находился в чужих краях, всем имением его управлял отставной майор, и никакого сношения
не существовало между Покровским и Арбатовым. Но в конце мая месяца князь возвратился из-за границы и приехал в свою деревню, которой отроду еще
не видал. Привыкнув к рассеянности, он
не мог
вынести уединения и на третий день по своем приезде отправился обедать к Троекурову, с которым был некогда знаком.